Хроники постапокалипсиса
Встреча с конем
Постапокалипсис.
Я единственный старик, оставшийся в живых.
Мне почти 70 и я еще помню жизнь такой, какой она была раньше: мобильные
телефоны, транспорт, космические исследования и многое другое, на что мы не
обращали внимания и не ценили, даже не подозревая, что этого когда-нибудь может
не быть. Мы не представляли жизнь без всего этого и не были готовы к тому, что
однажды мир поменяется и место привычных, но уже абсолютно бесполезных вещей
займут простые, но куда более необходимые средства выживания.
Я единственный оставшийся
старик уже почти 40 лет, все мои ровесники и другие свидетели апокалипсиса
умерли много лет назад во время эпидемии или сразу после нее в попытках выжить
во внезапно ставшем таким незнакомым и таким враждебным мире. Правда, они
успели оставить после себя детей – новое полудикое и полуголодное поколение.
Представить тяжело, как быстро человечество может деградировать.
Мне, после
многих лет скитаний, удалось закрепиться на окраине одного из вымерших
поселков. С помощью тех знаний, которыми я обладал раньше и новых, которыми
успел обзавестись за 20 лет выживания в новом мире, я построил жилище, начал
заниматься сельским хозяйством. Со временем ко мне прибились дикари, которые и
стали основой нашей небольшой колонии.
Вся колония
ограждена от внешнего мира непролазным частоколом с охранниками в башенках по
периметру. Основное правило поселения, которое я пытаюсь заложить в голову
каждого жителя колонии - защита интересов общества. Я не тешу себя мыслями, что
после моей смерти ничего не измениться и мои последователи будут следовать тому
же курсу, но пока я ещё жив мне хочется отдать миру что-то полезное, что-то,
чем я могу еще поделиться. Я часто задумываюсь, правилен ли мой путь, правильно
ли все то, чем я пытаюсь научить недавних дикарей.
Мне уже почти
70, но выгляжу я лет на 40: тяжелая жизнь и борьба за выживание в первые
десятилетия после апокалипсиса закалили меня. А может и еще что-то. По какой-то
причине я не умер, как все мои сверстники и другие взрослые. Возможно где-то
еще есть старики, но мне об этом неизвестно, поскольку кругозор нашей колонии,
хоть и постоянно расширяется, но к данному моменту ограничивается едва ли пятью
десятками километров.
Колония растит
воинов, умных воинов. Мы собираем книги, изучаем литературу и искусство. Среди нас
есть писатели, художники, поэты, философы. К сожалению, далеко не каждого
удается заинтересовать миром прекрасного и возвышенного, в целом люди остались
обычными людьми. Зато все жители колонии
умеют читать и писать, а во время празднований проходят концерты или
театральные представления по старым книгам и по новым, актуальным, творениям
теперешних гениев.
Иногда я люблю
уединиться. Прогулки в одиночестве дают мне особые впечатления, которых не
хватает внутри колонии, дают время на размышления, и подсознательно ради них я
даже готов рискнуть и пожертвовать своей жизнью. Люблю взять свое смертельное
копье, и отправиться исследовать окрестности. В прошлую нашу исследовательскую
вылазку на другую сторону поселка, в одном из полуразрушенных домов мы
обнаружили книги, забрать их все тогда не было возможности, поэтому я лишь
полистал некоторые из них. И вот вспомнилось, что в одной из них были удивительны
стихи, прочувствовать их силу и глубину удалось лишь в спокойной обстановке
через несколько дней после возвращения в лагерь. Сегодняшняя моя цель – этот
дом и эта книга.
За стенами
колонии по-прежнему опасно, но близлежащие полудикие племена людей нас не
трогают, знают, что могут за это поплатиться, также знают, что именно благодаря
нам в округе меньше опасных животных, чем вдали от колонии. Иногда мы можем
помочь с лечением или приютить ребенка. Основную опасность представляют
мутировавшие животные. Диких не мутировавших животных все ещё мало, им тоже
пришлось не легко в годы голода и болезней, но радует, что, несмотря ни на что,
их становится с каждым годом все больше.
Я только завернул
за угол одной из улочек, заросших кленами и деревьями похожими на обычные ивы,
но с более широкими листьями, как сразу увидел его - коня. Гигант, более двух с
половиной метров в высоту, стоял на протоптанной дорожке, среди травы и
небольших островков асфальта. По всему было видно, что он очень стар, ободранные
бока были оголены почти до ребер, голова опущена, дыхание медленное. Его слепой
взгляд был направленный в пустоту. Но я знал, что это обманчивое впечатление,
мутировавшие лошади очень опасны, стоит им заметить или почувствовать человека
или другое крупное животное, как взгляд оживает, и в этом взгляде, удивительно,
но читается ненависть.
Опасная
встреча, что сказать. Лошади уже не являются помощниками людей, по крайней мере
не здесь. Мутация выборочно отнеслась к разным видам животных: некоторые виды
не подверглись изменениям, у некоторых изменения были несущественными и даже
незаметными, но некоторые изменились до неузнаваемости. Привычные лошади
увеличились в размерах, как будто изнутри их распирал разросшийся объем мышц,
который также наделил их огромной силой. Ещё какие-то изменения наделили их злостью.
Злостью ко всему живому. Они не стали хищниками, но полностью утратили стадный
инстинкт. Они стали обозленными одиночками, неспособными пропустить человека
или какое другое животное – растопчут, разорвут. Я ни разу не видел потомства изменившихся
лошадей. Меня иногда посещали мысли, что эти лошади могут быть моими
сверстниками, оставшимися после апокалипсиса, пережившими все эти годы вместе
со мной за счет какой-то странной мутации.
Хотя современные
лошади опасны, у них есть одна особенность. Не знаю, какому уцелевшему
счастливчику это удалось установить и проверить, но если успеть подняться выше лошадиной
головы, то лошадь тебя не тронет, а наоборот, потеряет к тебе интерес и даже,
как бы испугавшись убежит прочь. Можно быть уверенным, что поблизости в
ближайшее время этой лошади уже не будет, можно спускаться. Для знающих и
подготовленных людей обычно хватает близлежащего дерева и сноровки.
Встреча не была
неожиданностью, они любят эту узкую улочку, даже не знаю почему. Конь меня
заметил, насторожился и начал медленно, с небольшим ускорением, двигаться в мою
сторону, мышцы под его кожей перетекали, как будто какие-то механизмы
равномерно выполняли эту слаженную работу, мощные копыта, несущие смерть,
оставляли следы на земле, глубоко вдавливая траву вместе с остатками асфальта. Кажется,
обычное дело - успеть залезть на ближайшее дерево, но видимо возраст берет свое
или я допустил какую другую оплошность. Я замешкался. И вот конь уже находится рядом
со мной, а я все еще не выше его головы. Мои глаза на уровне его глаз - это
опасно, этого недостаточно. Секундная пауза, в течении которой каждый из нас
оценивает или обдумывает ситуацию, и я медленно, стараясь не делать резких
движений, выставляю копье ему навстречу, а другой рукой, еще медленнее, достаю
пистолет. Этим оружием я не пользовался уже давно, но, видимо, пришла пора
потратить драгоценный патрон, на кону жизнь. Достаточно ему только дернуться в
мою сторону - я стреляю, а выставленное вперед копье не даст навалиться на меня
его тонному весу. Но удивительно, конь не нападает. И его глаза… Я давно не
видел таких глаз. Обычно они холодные, будто раздраженные всем живым, всем, что
их окружает. Злость и жажда убийства - все что можно успеть увидеть в них в последний
момент своей жизни. Ну или холодную пустоту, если успел забраться выше этих
глаз. К моему удивлению в глазах этого животного читалась грусть, покорность и
даже просьба. Я уже и забыл, когда в последний раз смотрел в такие лошадиные
глаза: большие и добрые. Что-же с ним произошло? Возможно в предсмертном
состоянии мутация отступила, вернув ему истинную его сущность, его природу. Моя
рука инстинктивно дернулась вперед словно желая дотронуться, погладить своего
верного друга. Через несколько секунд я все же протянул руку, все еще с
опаской, но уже в полной уверенности, что страх не обоснован. Протянул руку и
дотронулся до его головы, шершавой, покрытой шрамами и засохшими язвами, теплой,
- погладил. Конь фыркнул, затем опустился на колени, лег, посмотрел на меня
несколько мгновений, медленно опустил голову на остатки асфальта, и через
несколько вздохов умер. Я стоял на ветке дерева опираясь спиной об ствол, забыв
о пистолете в руке, которая сейчас безвольно опустилась, о книге за которой я
сюда шел, о копье, которое мною было незаметно опушено и прислонено к дереву, и
масса воспоминаний нахлынули на меня.